Пресс-конференция Президента ПМР Вадима Красносельского в преддверии 35-летия создания Приднестровской Молдавской Республики (стенограмма)

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

Добрый день, уважаемые представители средств массовой информации. В преддверии Дня Республики стало доброй традицией президенту отвечать на вопросы журналистов. Казалось бы, много было таких конференций и других встреч тоже достаточно, но постоянно возникают новые вопросы. Почему? Да потому что происходят какие-то события. Жизнь идёт вперёд, это нормально, и мне интересно отвечать на ваши вопросы. Вы что-то новое получаете из моих ответов.

Игорь Авренев, ТСВ:

Вадим Николаевич. Вокруг Приднестровья, как обычно, бушует. У наших соседей продолжается война, других соседей продолжают вооружать – конечно, «ради мира». Как Вы оцениваете то, что происходит вокруг нас, и нашу роль во всем этом?

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

Объёмный ответ, наверное, получится. Начнём с того, что времена явно неспокойные. Это и понятно. К сожалению, в соседнем государстве идёт война. У нас граница более 400 километров. Война – всегда плохо. Я поддерживаю стремление к миру и надеюсь, что всё-таки удастся договориться и война прекратится на территории Украины. Эта позиция ясна и понятна. Она была всегда, и я её никогда не менял.

В Молдове всё циклично – от электорального процесса к электоральному процессу. В принципе, во многом внутренние проблемы там связаны именно с этим – когда выясняют отношения определённые силы, которые очень отличаются друг от друга в своём выборе вектора. И обратите внимание: в Молдове любые выборы превращаются не в выбор, например, партии или выбор конкретного лица – президента, а в выбор пути развития государства. Там всё чётко разделено, это видно. Люди, которые имеют разные позиции, выражают своё мнение, как могут. В Молдове наблюдается неспокойная электоральная обстановка, так назовём её. Естественно, всё это отражается на нас. Возвращаясь к Украине: я изначально говорил, еще в начале боевых действий на территории Украины, если кто-то думает, что нас это обойдёт стороной, он ошибается. Потому что такая глобальная война стороной пройти не может. Она всё равно отразится на экономике, на людях, на отношениях, на мнениях и так далее. В любом случае.

Что касается Молдовы. Вы сейчас сказали о том, что там вооружаются. Надо всё-таки смотреть внимательно, чем вооружаются, как вооружаются, что они делают в этой части. Я выражу своё мнение. Я не вижу какой-то воинственности со стороны Президента Республики Молдова, премьер-министра Республики Молдова. Такого нет. Я не вижу, что эти люди, эти должностные лица хотят войны между Молдовой и Приднестровьем. Но тем не менее, конечно, настораживают высказывания иных, в том числе должностных, лиц. Вот взять, например, министра обороны РМ. Он хвалился, что они приобретают FPV-дроны. Мы же понимаем, что FPV-дроны – это наступательное вооружение, при этом не дальнего действия, а на короткой дистанции. И он, этот министр обороны, с бахвальством и удовольствием рассказывал, как они вооружают FPV-дронами молдавскую армию. Но если они думают, что этим напугают Приднестровье, они совершают ошибку. Я думаю, что они больше пугают свой собственный народ. Потому что как раз это не о мире. Это о войне. Я думаю, что данный министр замечания получил в свой адрес. Убеждён в этом. Тем не менее такие вот высказывания настораживают. То, что государство вооружается (опять же, смотря чем и как), мы за этим наблюдаем и даём оценку. Но я надеюсь, что те люди, которые стоят у руля Республики Молдова (имеются в виду первые лица), всё-таки войны не хотят. Они понимают абсолютную гибельность для Молдовы в случае начала войны с Приднестровьем. Я чётко могу сказать, что со стороны Приднестровья Молдова не увидит ни одной провокации. Мы, сто процентов, желаем только мира, и любые вопросы, даже самые сложные, мы будем решать исключительно за столом переговоров. Это моя позиция, я её не менял. На сегодняшний день ситуация стабильно сложная, но надо проявлять терпение, выдержку и не поддаваться на провокации тех или иных недалёких людей.

Никита Кондратов, Первый Приднестровский телеканал:

Вадим Николаевич, здравствуйте. Вокруг Приднестровья всё бушует. В переговорном процессе кризис с 2019 года. Вы не раз говорили, что, если был бы диалог, многих проблем удалось бы избежать, в том числе и газовый кризис, который мы пережили в январе этого года. Что сейчас с энергоресурсами? Стоит ли нам ожидать повторения ситуации предстоящей зимой?

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

Да, вообще надо смотреть на первопричины любого конфликта. Если мы возьмём историю шести-семилетней давности, то будем наблюдать следующую картину: именно Молдова сломала практически все переговорные механизмы, оставив лишь политических представителей, которые, по большому счету, не сильно воздействуют на принятие решений, на сегодняшнюю ситуацию. Самый главный формат, та большая переговорная площадка, которая была ранее представлена, – это формат «5+2». Я хочу напомнить, что он был уничтожен именно молдавскими политиками в 2019 году. Не буду называть их поимённо, все прекрасно знают, какие были политики в 2019 году. Но именно тогда – в октябре в Братиславе после совещания формата «5+2» – Молдова отказалась подписывать итоговый протокол. Дали возможность переподписать в ноябре. Но и в ноябре Молдова отказалась. Вот с тех пор, по большому счету, формат «5+2» и не работает. Потом началась пандемия, там свои субъективно-объективные факторы. Потом, к сожалению, начались боевые действия в Украине – свои субъективно-объективные факторы. И всё это кому-то выгодно. На сегодняшний день Молдова даёт ясно понять и проговаривает, что формат «5+2» невозможно собрать. Мы в формате «5+2» работать вообще не хотим – это позиция Молдовы. Некоторые из участников формата «5+2» её, в принципе, поддерживают. Наша позиция иная. Мы за возобновление работы формата «5+2». Как и Российская Федерация, как и миссия ОБСЕ, мы настаиваем на работе данного формата для того, чтобы обсуждать там всевозможные вопросы, которые возникают. Их много. Самое главное, конечно же, это вопросы мира, вопросы недопущения войны, вопросы стабильности, вопросы исключения каких-либо провокаций, вопросы экономического взаимодействия, решение многих социальных вопросов и так далее. Отсутствие такого переговорного формата однозначно не остаётся без последствий. А последствия наступают. Это и газовый кризис, это энергетический кризис, это и иные кризисы, которые могут только возникнуть. Когда негде говорить, просто не можешь выразить свою позицию, донести истинную картину, есть непонимание и возникают проблемы.

Также отсутствует диалог в формате «1+1». Молдавские и западные политики называют встречи политических представителей форматом «1+1». Да, возможно, их тоже можно так назвать. Но они не в состоянии, скажем так, в связи со своим функционалом и своими полномочиями решать или обсуждать те или иные вопросы. Это уровень президента либо, допустим, премьер-министра. Но таких встреч, к сожалению, нет. И это тоже плохо. Поэтому, конечно, всё может быть. Любое развитие имеет своё право на жизнь. Но мы должны это знать, предполагать и к этому готовиться. Что мы и делаем. Но, сто процентов, мы не допустим здесь паники, разрушения приднестровской государственности и, конечно же, гибели людей. Это я вам точно могу сказать. Если кто-то рассчитывает, что какой-то кризис сломает Приднестровье, как рассчитывали в газовый кризис, он просто ошибается. Они просто не знают, что такое приднестровский народ, какие люди здесь проживают.

Ольга Завыйборода, телеканал «Moldova 24»:

Если вернуться на один вопрос назад, когда мы говорили о предстоящих выборах в молдавский парламент. Ровно месяц остался до даты голосования. Хотелось бы узнать в связи с этим, как отреагировали в Приднестровье, в Администрации Президента ПМР на то, что количество избирательных участков для голосования жителей Приднестровья было сокращено просто катастрофически. Их открыть хотели всего десять, потом сошлись на двенадцати. Но это всё равно в два раза меньше, чем было на выборах в прошлые годы. Скажите, как отнеслись именно в Приднестровье к этому сокращению?

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

Давайте возьмем так. Последние выборы в парламент. Четыре года назад – 2021 год – был открыт 41 участок для граждан Приднестровья, имеющих молдавское гражданство. Никаких проблем не было. Люди проголосовали. Конечно, были определенные препятствия. Тем не менее те, кто хотел отдать голос, воспользовались этим правом и проголосовали. На выборах Президента Республики Молдова было открыто 30 участков. По моей информации, это же количество должно было быть открыто и на парламентских выборах, которые мы ждем 28 сентября. Кроме того, суммы для финансирования открытия 30 участков были внесены в молдавский бюджет. То есть, в принципе, было принято решение о 30 участках, насколько я владею информацией. Потом вдруг мы услышали мнение, что это много, мол, электоральная активность приднестровского народа, имеющего молдавское гражданство, снизилась. Вот вам цифры. Вопросов нет. Но давайте сейчас вспомним, как выглядели выборы Президента Республики Молдова в крайний раз. Якобы минирование мостов, якобы минирование избирательных участков, вдруг какие-то ремонтные работы на дороге. Представляете, взяли и перекопали дорогу: мы трубу, говорит, прокладываем. Ну хорошо, ладно, прокладывайте трубу. Естественно, все наблюдали количество транспортных средств на рыбницком направлении, на каменском направлении, на бендерском направлении, на дубоссарском направлении. Люди многие разворачивались и уезжали. Их просто не пустили. Вот вам и ответ на вопрос, почему была снижена электоральная активность. Насчет электоральной активности. Наши граждане смотрят молдавские каналы, молдавские СМИ. Вся эта истерия, которая происходит в Молдове, что касается выборов, она захватывает и наших граждан, которые имеют молдавское гражданство, и происходящие процессы политического характера влияют, конечно, на электоральный интерес и приднестровских граждан, имеющих молдавское гражданство. Но, конечно, мы должны обеспечить их правом выбора. Позиция Приднестровья: кто хочет, тот, пожалуйста, едет и голосует. Мы стали свидетелями сокращения числа участков. Открыли 12. Что за этим последовало? За этим последовало обращение Верховного Совета, депутатов городских и районных Советов, общественных организаций, Уполномоченного по правам человека и иных организаций с требованием оставить то количество, которое положено: 30, лучше 41, конечно, как это было на парламентских выборах, но не меньше 30. Но принято решение, я так понимаю, уже окончательно. Хотя граждане Молдовы, проживающие в Приднестровье, обжаловали в суде это решение. Ждем решения суда, будем им и руководствоваться. Сколько будет, 12 или 30, в зависимости от решения суда и решения ЦИКа, соответственно, наши приднестровские граждане будут свое право выражать на тех участках, которые будут открыты. Если в целом на эту картину посмотреть, то мы видим количество участков, открытых, допустим, в Российской Федерации, – 2, в Украине, по моей информации, – 2, в Израиле – 2. Так видит, наверное, молдавский ЦИК электоральную насыщенность гражданами Молдовы, так они обеспечивают право граждан Молдовы, проживающих за рубежом, отдать свой голос. Это их видение. Я его обсуждать, в принципе, не хочу. Я понимаю, что это неправильно, но что обсуждать? Пусть решение принимает суд.

Виктор Бережный для «Парламентской газеты»:

Вадим Николаевич, 35 лет назад на Втором Чрезвычайном съезде депутатов всех уровней провозгласили образование Приднестровья. Какие были предпосылки, что этому предшествовало, почему приднестровцы решили отделиться от Молдавии?

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

Актуальный вопрос. Прошло 35 лет, но причины, они и на сегодняшний день имеют место быть. Я сейчас смотрю, слушаю некоторых «аналитиков», которые рассказывают про «интересы директоров предприятий Приднестровской Молдавской Республики, бизнеса», что сейчас уже новая волна бизнесменов, и они только держат Приднестровье. При этом скромно забывают о тех причинах, которые легли в основу выбора народа. А выбор народа – это независимость Приднестровской Молдавской Республики. Я их обозначу. И надеюсь, что меня услышат.

Первое. 1989 год. 31 августа – 1 сентября. Принятие закона о языке на латинской графике. На самом деле это румынский язык. Народ, который писал на кириллице много десятилетий и столетий, стал вдруг латинянами. Ну, хорошо, это был ваш выбор – выбор людей, проживающих на территории Республики Молдова. При этом, естественно, русский язык, украинский язык лишались какого-либо статуса. Оставался, по сути, только румынский язык. Хотя он пока еще назывался молдавским. Короткий промежуток времени. Это, наверное, и был тот триггер, тот толчок к массовому недовольству, к массовым протестам людей, проживающих в Приднестровье. И мы это всё помним, видим. Есть видеодоказательства, когда десятки, сотни тысяч людей выходили и протестовали против этого решения. Это же не просто так делалось, уважаемые дамы и господа.

Что определяет государство? Государство определяет язык, литература, история, искусство, традиции и так далее – то, что связано, в принципе, с национальностью. Был заложен фундамент для формирования в исторической Бессарабии и в нынешней Молдове новой общности – бессарабские румыны. Я же отлично это понимаю. И те, кто это делали, наверное, тоже отлично понимали. Но те, кто радовались, они не понимали, что делают. Они становились на путь уничтожения своей исторической государственности. Что произошло потом? А потом наступил парад суверенитетов так называемый, когда все союзные республики вдруг стали самостоятельными. Стал рушиться Советский Союз. Путем предательства и сговора той партийной элиты, которая существовала тогда на постсоветском пространстве. Это – предатели народа. Я об этом всегда открыто говорю и не меняю своего мнения. Государство рассыпалось. Появились эти лоскуты. И в каждом территориальном образовании появились свои идеологи, которые стали формировать, скажем так, свою историю, объяснять происходящие события, кого-то обвинять и принимать определенные решения. Молдова тоже встала на путь независимости, но в отличие ото всех союзных республик, которые объявили независимость от СССР, Молдова пошла дальше. Они признали свое собственное государство в границах Молдавской Советской Социалистической Республики незаконно созданным территориальным образованием. Мол, создал Сталин, создали большевики, создала советская власть, это все незаконно. Но народ не спросили. Я напомню, что Молдавская ССР была создана после определенных геополитических пока еще не катастроф, но договоров геополитических, таких как Пакт Молотова-Риббентропа. В результате чего к МАССР, к существующей МАССР со столицей в городе Тирасполь была присоединена Бессарабия. И получилась Молдавская Советская Социалистическая Республика. Так вот, Молдова официально решением парламента (вдумайтесь: парламент – высший законодательный орган) признало данное территориальное образование созданным незаконно. То есть они не признают границы Молдавской ССР. Фактически это был отказ от Приднестровья. Де-юре. Прошу заметить, не де-факто даже, а де-юре. Всё. Это было сделано еще за год до развала Советского Союза. Далее, уже после того, как история Советского Союза стала подходить к концу, 27 августа 1991 года была принята Декларация о независимости Республики Молдова. Но на самом деле, если почитать документы, послушать экспертов и тех, кто принимал в этом участие и сейчас открыто говорят о том времени, как это всё происходило, что данную Декларацию о независимости на самом деле писали румынские юристы с Министерства иностранных дел, то эту Декларацию трудно назвать промолдавской. Она абсолютно прорумынская. Но депутаты же проголосовали? Проголосовали. Они там подтвердили опять же незаконность создания Молдавской ССР. Они там прописали, что есть приднестровский народ, народ «Транснистрии», который имеет права. В этой Декларации так прописано, внимательно почитайте. Они прописали, что народ имеет право на самоопределение. И они прописали, что в Молдове действует один язык – румынский. Вот с этого момента молдавского языка в Молдове нет. Потому что Декларация о независимости Республики Молдова имеет высшую юридическую силу согласно решению Конституционного суда РМ. Только румынский язык. И когда уже Молдова, центральная власть, отказалась от Приднестровья, в Приднестровье стал острый вопрос, как выживать. Де-юре нас нет вместе, де-факто тем более. Естественно, для защиты своих жизней, своих свобод, своего права, по сути дела, стали создаваться элементарные государственные механизмы, которые потом преобразовались в министерства, ведомства, правительство и так далее. Народ искал возможность себя защитить. Рушилась империя со страшным грохотом. У людей украли Родину. Вот в этих условиях оказались мы – приднестровцы. И никакие там бизнес-элиты. Нет, это народ. Народ сделал свой выбор. Для своей же защиты. Это правда. В Кишиневе потом поняли, что совершили ошибку. И решили её исправить войной, кровью. Понимаете? И вот президент Снегур дает команду на вторжение. Я думаю, он дал. Кто ещё мог? Ведь, по большому счёту, Молдова не назвала тех, кто дал команду на вторжение в Приднестровье. Имена не назвала, и, конечно, люди не понесли ответственность за свои деяния. Погибли сотни людей. Никто за это не понёс никакой ответственности. И здесь, на нашей территории, не было какой-то спецоперации, специальных сил, отрядов полиции особого назначения. Нет. Это были отмобилизованные вооружённые силы Республики Молдова, которые вторглись в город Бендеры. До этого Дубоссары обстреливали. Вторглись в город Бендеры. Это трагедия на самом деле. Была применена военная сила против гражданского населения. Это надо чётко понимать. Это – военное преступление. И мы ждём, когда назовут виновных, когда хотя бы скажут: «Извините нас. Чёрт-бес попутал, как говорится. Бывает так, к сожалению». Но такого нет. Наоборот, тех, кто убивал здесь приднестровский народ, мирных граждан, чествуют как героев, которые якобы боролись за единую Молдову. За какую единую Молдову, если вы сами её разрушили? Единства Молдовы не было. Оно было уничтожено де-юре молдавским парламентом, молдавской властью. Что касается вообще договорённости, я хочу напомнить, что вторжение в город Бендеры состоялось 19 июня 1992 года. За день до этого, 18 июня 1992 года, парламент Молдовы принимает решение о мирном разрешении приднестровского конфликта. А через сутки – вторжение отмобилизованной армии. То есть армия готовилась уже месяца три-четыре к этой войне. Поймите. Это был мощный удар в спину. Почему? Потому что город Бендеры был разблокирован. Он был без защиты. И туда вторглись вооруженные люди. Стали стрелять по транспортным средствам, по предприятиям, по людям. Это вызвало что? Конечно, протест людей. Это элементарный вывод. Протест людей. Люди хотели себя защитить. Они это сделали в конечном итоге. Но люди погибли. Очень жаль этих людей – и защитников Приднестровья, и мирное население. Мне очень жаль и тех людей, которые погибли, скажем так, по ту сторону баррикад. Их толкнули просто на убой, под абсолютно ложными лозунгами «за единую неделимую Молдову». Их обманули. И те, кто погибли, они погибли, по сути дела, ни за что. Их жалко тоже, конечно же. А как же? Это люди. Никакой радости от гибели граждан Молдовы я лично никогда не испытывал. Мы не агрессоры. Приднестровский народ – защитник, это да, но не агрессор. Потом был сложный переговорный процесс и ряд референдумов, и вот день сегодняшний.

Это и есть те причины, которые стоят во главе угла. И никакие бизнес-элиты, никакие лидеры и так далее не держат Приднестровье в «цепких руках». Это неправда, это ложь. Вот то, что я рассказал, вот это правда, это истина. Просто пытаются придумать, заставить забыть и так далее. И вот на сегодняшний день, уже в новое время, возникают еще некоторые вызовы. Ну, допустим, закон о сепаратизме. Его критикуют все, в том числе ОБСЕ, европейцы. Зачем? Зачем надо было выделять и криминализировать данный термин? Уж если кто и сепаратист, то не мы, а вы. Вы разрушили Молдавскую ССР своим решением. Так привлекайте своих депутатов к уголовной ответственности, если на то пошло, согласно данному закону. Зачем? Это тоже не сближает нас, а отдаляет. Разрушение формата «5+2» тоже не вносит оптимизма. Об этом тоже надо подумать.

Современная идеология Молдовы. На этом тоже можно отдельно остановиться. Взять учебник Молдовы. Он называется «История румын и всеобщая история». Учебник девятых-одиннадцатых классов. Вопрос: почему мы, приднестровцы, должны изучать историю румын? Вот объясните мне, пожалуйста. Никогда история румын не распространялась на левый берег Днестра. Никогда исторически здесь не было румынского государства. Да, было только в 1941-1944 годах гетто под названием «Транснистрия». Фашизм и тоталитарный «антонесковский» режим. Да, это было. И в наших школах, их пять с румынским языком преподавания, изучают эту историю – историю румын. Никто в Приднестровье не поймет, я вам точно могу сказать, почему в Приднестровье должны изучать историю румын. Но это только обложка. Если в исторической Бессарабии, в нынешней Молдове, хотят изучать историю румын, это ваше желание, ваше право, пожалуйста, как говорится. Но у нас в Приднестровье такого не будет. Это первое. Далее. Взять содержание учебника. Это – реабилитация фашистских преступников. Фашистский преступник, исторический, военный преступник Антонеску и его прихвостни. Я хочу напомнить, что на территории Приднестровья было построено 150 гетто. Люди умерщвлялись самым жестоким образом. Их сжигали живьем, закапывали живьем в землю, расстреливали. Количество – данные разные – от 200 до 400 тысяч. Посчитать невозможно этих людей. Цифры огромные. В Дубоссарах 12 сентября будем открывать мемориал памяти жертв Холокоста. Там было расстреляно порядка 20 тысяч человек еврейской национальности. Думаю, не только еврейской. Когда я изучаю документы, я имею к ним доступ, у меня складывается впечатление, что нацистские преступники, в администрации Антонеску в том числе, старались своей жестокостью угодить своему лидеру Гитлеру, старались как можно более жестоко убивать население местное. Наверное, получали какое-то дурное удовольствие, я не знаю. Трудно мне объяснить. И все эти докладные записки в гестапо, Геббельсу, Гиммлеру, Гитлеру… Они как будто соревнования устраивали. В Кишиневе людей сожгли заживо, в Одессе сожгли людей заживо, здесь расстреляли детей вместе с матерями. Трудно объяснить. Это было вот здесь. И мы должны учить историю румын? И в молдавских учебниках этих людей реабилитируют. Ну извините. При этом есть мнение авторитетных площадок, тех, кто занимается проблемами Холокоста в Израиле, Бухаресте, кстати говоря. Это и европейские площадки, и американские площадки, не говоря уже о заключении нашего Приднестровского госуниверситета в той части, что да, это прямая реабилитация фашистских пособников и конкретно Антонеску. Удивляет позиция Министерства просвещения Молдовы. Они не видят в этом никаких проблем. Им – как с гуся вода. Значит, что? Они пытаются реабилитировать. Я хочу ещё раз озвучить своё мнение. В этой страшной войне, во Второй мировой не проиграли немцы, или мадьяры, либо болгары, либо поляки, либо французы, либо румыны. Нет. Проиграла идеология. А все эти народы были жертвами этой идеологии. И Советский Союз со своими союзниками, конечно, спас эти народы от этой жесточайшей идеологии, фашистско-нацистской идеологии. Мы спасли: наши деды, прадеды, мой дед воевал. Мы спасли их, Европу, от фашистско-нацистской идеологии. И те, кто пытаются реабилитировать, делают попытку реабилитации не государства, которое якобы проиграло, а режима, идеологии. Вот это страшно. И, на мой взгляд, про это надо говорить открыто, не бояться, требовать однозначного исправления той истории, которая там присутствует. Вот примерно так. Поэтому причин для конфликта и непонимания друг друга масса. И их устранить очень сложно. Вы поймите, я не против, допустим, румынского языка. Ни в коем случае. Румынский язык есть. Это факт. И люди, которые родились уже с румынским языком, они имеют право говорить на румынском языке. И никто не собирается бороться с румынским языком. Но, по моему ощущению и знаниям, есть и молдавский язык. Конечно же, есть молдавский язык. Он имеет право на жизнь. Есть такая площадка, ISO называется – реестр языков мира. В 2008 году оттуда был удалён молдавский язык, и оставлен только румынский язык. И никто, прошу заметить, никто из руководителей, которые были президентами, премьерами и так далее, ничего не сделали для того, чтобы вернуть молдавский язык государству Молдова. Вот и получилось. В 1989 году был заложен фундамент для формирования нового народа – бессарабские румыны. И сейчас тот народ, который проживает в Молдове, изучает историю румын и всё то, что там написано. Но это, извините, выбор народа, проживающего в Молдове. Мы в Молдове не проживаем. Мы проживаем в Приднестровской Молдавской Республике. У нас свой выбор и свой взгляд на историю. И мы никогда не назовем своих дедов и прадедов оккупантами, они – освободители. Вот и весь вопрос.

Александр Карасёв, газета «Приднестровье»:

Вадим Николаевич, мой вопрос будет где-то рядом с тем, на который Вы ответили. В чём, на Ваш взгляд, уникальность приднестровского государства? И какой положительный опыт у нас уже в этом плане, которым могут воспользоваться и другие государства?

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

О приднестровской уникальности можно говорить, наверное, долго, но я выделю главное. Главное – это межнациональное согласие. Мы показываем, как надо жить людям разных национальностей, разных народностей, разного вероисповедания. Мы терпимы к ближнему своему. Приднестровцы любят ближнего своего. Это самое главное. Нет ненависти в социуме. Это самое главное. Мы этим можем поделиться со всеми нашими соседями. Обратите внимание, у нас есть и русские школы, и украинские школы, и молдавские школы. У нас три официальных языка – русский, молдавский и украинский. Мы готовы создать и иные школы, какие угодно. И сделать ещё несколько языков официальными, если об этом будет запрос и в этом будет потребность. Не проблема абсолютно. И мне кажется, если бы мононациональность была заменена на многонациональность, во многих государствах на сегодняшний день не было бы проблем и войн. А когда государство идёт по пути мононациональности и одну нацию возвышает над другой, это уже однозначно проблемы, конфликты и войны. Приднестровье показывает, как надо жить в большой многонациональной семье.

Если вообще говорить о приднестровском народе, мы, конечно, имеем очень богатую историю, начиная с деревней – со скифов, кельтов, готов, гуннов, крымских татар и так далее, Киевской Руси, Галицийского государства, княжества. Если мы подходим уже конкретно к нынешнему приднестровскому народу, он сформировался в середине XVIII века. Тогда Крым вошел в состав Российской империи, следовательно, северное Причерноморье до Днестра вошло в состав Российской империи. Но земли были безлюдны. Мало было людей. И такие государственные деятели, как Екатерина Великая, князь Потёмкин, Суворов, были обеспокоены малой численностью здесь народонаселения и (вот здесь очень важный момент) предложили жителям Российской империи прийти сюда и жить здесь. И не только Российской империи, но и зарубежья. Что давала здесь Российская империя людям? Давала самое главное: волю и землю. Здесь не было крепостного права. Здесь была очень большая предпринимательская активность, снижены налоги, не было воинской повинности и так далее. Более того, здесь каждый мог придерживаться своего вероисповедания безо всякого давления. Поэтому здесь очень много было синагог, очень было много баптистских церквей, были старообрядцы. Православие, католики, баптисты, старообрядцы – это все наши традиционные конфессии, которые здесь существуют с момента вообще возникновения приднестровского народа. Я их не разделяю, честно говоря. Я человек православный. Понятно, крещён в православной церкви, но я отношусь ко всем одинаково. И народ так же поступает, как и президент. Взять историю: к 1917 году в Бендерах было 32 синагоги и 10 православных храмов. Потом, конечно, время всё перевернуло, поменяло. На сегодняшний день есть православные храмы, есть и синагога. Я считаю, что это справедливо и вполне уместно. Это тоже наша история. Вот с того момента приднестровский народ начал формироваться. Обратите внимание на молдавские сёла здесь, на территории Приднестровья. Какой год у них образования? Опять же, конец XVIII века – 1790 - 1792 годы. Тогда ещё Бессарабия была в аннексии у Османской порты. Османская порта не давала людям ни земли, ни свобод, облагала только налогами. И люди приходили сюда жить целыми селами. Российская империя принимала их под свою корону, защищая их. Так появились молдавские села. Также появились здесь и другие народы, здесь проживающие. Всего на сегодняшний день 72 народности, национальности, проживающие в Приднестровье, имеющие глубокие корни приднестровской идентичности и истории Приднестровья. Приднестровский народ – он традиционный: чётко помнит свои корни, свою историю, гордится ей. Я всегда говорю о том, что у любого народа есть героические страницы, есть и трагические страницы, и их надо знать и говорить об этом. Не замыливая одну историю и возвышая другую. Ни в коем случае. История должна идти, как звенья цепи: каждое звено сцепляет следующее, разорвешь одно – рухнет вся цепь. Поэтому историческая память, которой пронизан приднестровский народ, это тоже достижение именно приднестровцев.

Если вспомнить Бессмертный полк 9 мая этого года: дождь, ливень и сотни тысяч этих зонтиков. Люди пришли в такую погоду и придут в любую погоду. Никто их не сгонял, никто их там не призывал, просто люди пришли. Почему? Потому что люди помнят свою историю, помнят своих предков, уважают их. И это даже форма гражданского протеста, я вам скажу. Это форма гражданского протеста против того засилия лжи и исковеркивания истории, когда людей, предков этих людей называют оккупантами. Я думаю, из года в год количество людей, выражающих этот протест, уважающих свою историю, будет только увеличиваться. Приднестровский народ – народ-защитник, народ-труженик, народ-победитель. Его согнуть, сломать невозможно.

Юлия Горлова, агентство «Sputnik Молдова»:

Заканчивается восьмой месяц, наверное, самого тяжёлого года в истории Приднестровья. Что сейчас происходит в экономике с учётом ряда неработающих промышленных предприятий, туманных перспектив с поставками электроэнергии? Как это отражается на жизни приднестровцев? Каковы прогнозы? Есть ли возможность возмещения выпадающих доходов?

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

Год начался нелегко, это правда. Газовый кризис, вернее отсутствие газа как такового в первые месяцы, конечно, отразилось на работе наших предприятий. До сих пор последствия проявляются. Мы это чувствуем в отношении бюджета. Помимо газового кризиса были попытки ограничения обеспечения газом работающих предприятий. Мы этого не допустили. В конечном итоге предприятия получают газ, сколько и положено для их работы. Были высказывания некоторых молдавских политиков о том, что вообще не надо газ давать Приднестровью – только на социальные нужды. Понятно, к чему всё подводилось – к массовому кризису и к возможной эскалации конфликта. Слава богу, есть люди умные, и этого не допустили. Кроме того, большая проблема существует с экспортом нашими приднестровскими предприятиями уже готовой продукции. Молдова просто не допускает экспорт, в том числе и на европейские рынки, по абсолютно непонятной причине. Это касается предприятий, работающих на территории Приднестровья. Все это, конечно, отражается на нашей жизни. Естественно, падают доходы. Мы выполняем все свои социальные обязательства в полном объёме на сегодняшний день. Но вынуждены были сократить программы развития, что очень плохо. Мы надеемся, что всё равно восстановим это в перспективе. На сегодняшний день мы очень экономим. Очень экономим и поддерживаем те предприятия, которые оказались в энергетическом и экономическом кризисе.

Прогнозировать? Прогноз такой: я думаю, всё будет хорошо и стабильно. Мы готовы к любому развитию событий. Конечно, не сидим сложа руки. Те, кто генерировали газовый кризис, были уверены, что Приднестровье просто рухнет, что не будут работать больницы, не будет тепла в местах лишения свободы, в коррекционных учреждениях, в детских домах, в детских садиках, в школах и так далее. Но они ошиблись. Они ошиблись и были разочарованы, что мы смогли подготовиться. Ведь перекрытие газа не было лично для меня неожиданным действием. Я предполагал, правительство предполагало, кому положено, получили свои задачи, мы готовились. Поэтому мы не оставили без тепла ни места лишения свободы, ни больницы, ни коррекционные, социальные учреждения. Все были с теплом. Пострадал в большей степени бизнес и люди, которые остались на определенный промежуток времени дома без тепла. При этом мы газ подавали для приготовления пищи. Вот такая история. Дай бог, этого больше не повторится. Мы всё для этого делаем. Естественно, мы готовим и альтернативные источники. Это касается твердотопливных котлов, это касается дополнительных горелок на жидком топливе, это касается возобновляемой энергии. Да, мы работаем над этим и делаем успехи в этом направлении.

Шкаль Ирина, «Первый в Молдове»:

Возвращаясь к теме парламентских выборов, которые нас ждут в сентябре. Вы затронули тему блокирования мостов в прошлом году. Ввиду чего вопрос. Как Вы оцениваете риски новых провокаций в Приднестровье уже в этом году?

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

Учитывая тот факт, что не было никаких расследований, никаких правовых последствий тех действий, которые уже были совершены, никто не понёс наказания, а ограничились только информацией о том, что было что-то заминировано, я предполагаю, что не было каких-то оперативно-разыскных мероприятий, чтобы установить тех лиц, кто позвонил, кто якобы заминировал мост или избирательный участок. Поэтому, конечно же, всё может быть. К этому надо готовиться, это надо предполагать.

Дмитрий Матвеев, Первый Приднестровский телеканал:

Вадим Николаевич, ярким маркером политических событий этого года стала ситуация вокруг Гагаузии. Все мы знаем, что её лидер, башкан, была арестована в марте, потом она получила 7 лет тюрьмы. Является ли для Приднестровья эта история неким событием, из которого можно сделать определённый вывод?

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

Да, она поучительна весьма. И я разделю события вокруг Гагаузии на две части. Это правовая позиция самой Гагаузии, её права как автономии в Республике Молдова и отдельно фактор башкана – госпожи Гуцул.

Мы давно наблюдаем за Гагаузией и видим, что постепенно автономия превращается в часть унитарного государства, абсолютно без своих прав. Конечно, нас это настораживает, мы делаем соответствующие выводы. Это наше право, и, естественно, мы на этом тоже делаем акцент в переговорном процессе. То есть показываем, что такое автономия. Я убеждён, если и строить некое общее государство под названием Молдова, оно должно быть исключительно федеративное либо конфедеративное, иначе оно не выживет. Пример автономии Гагаузии.

Что касается госпожи Гуцул, я не могу оценивать уголовное дело – я не видел материалов. Но я одно могу сказать: это дело экономическое по большей части, и 7 лет лишения свободы – это много с точки зрения правоприменительной практики, судебной практики. Есть другие виды наказания: условное, со отсрочкой исполнения, штрафы, а тут 7 лет. Это очень настораживает. Это много. Это явная месть государства данному человеку и назидание всем остальным. Я не буду оценивать материалы дела, я это делать не могу, потому что я их не видел просто. Это решение суда, а суд – это закон. Но то, что жёстко, – это факт.

Ирина Левицкая, ТСВ:

Вадим Николаевич, уже через несколько дней наша республика отметит юбилей. Приднестровью 35 лет. По Вашему мнению, что из задуманного нам удалось осуществить, что ещё предстоит реализовать? И также, по Вашей оценке, какие главные трудности мешали и мешают до сих пор нашему государству стабильно жить, развиваться, повышать уровень жизни наших людей, пополнять бюджет и так далее?

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

Конечно, достижений много. Они, в принципе, вытекают из интервью постепенно. Главное, конечно, наше достижение – это дальнейшее развитие общности «приднестровский народ». Без каких-либо, как я уже говорил ранее, национальных, религиозных, этнических и иных конфликтов. Наоборот, мы вкладываем в развитие каждого народа, проживающего здесь, силы и средства. Это создание самого государства, государственности, механизма государства, само собой разумеется. Это правопорядок и безопасность. Это очень низкая преступность в Приднестровье. Я приведу такие цифры, чтобы вы просто понимали, о чем вообще речь идет. Когда народ избрал меня президентом, в местах лишения свободы было 3600 человек, которые совершили те или иные уголовные деяния. На сегодняшний день – тысяча человек. Мы даже закрываем тюрьму в Каменке, потому что она пустая. Это очень хороший знак. Поэтому если кто-то вдруг говорит, что мы «полицейское государство», они не знают абсолютно ничего, они просто провокаторы. В связи с низким уровнем преступности, низкой планкой совершения преступных деяний, естественно, у нас и отношение к людям, кто находится в местах лишения свободы, особое. На самом деле, я приверженец такой модели: лишать человека свободы нужно только тогда, когда он представляет общественную опасность, опасность для социума, для людей. Да, к сожалению, есть такие люди, которые склонны к совершению преступлений, совершают их. Так это есть везде – даже в самом цивилизованном, образно говоря, и развитом государстве, социальном строе. Они есть везде. И, к сожалению, должны быть и тюрьмы. Эти люди должны быть ограничены, естественно, от социума. Исходя из этой позиции, этого понимания, мы стали применять условно-досрочное освобождение, акты амнистии, акты помилований, и постепенно-постепенно количество отбывающих наказание сократилось. Если смотреть соотношение количества людей, лишенных свободы, к тысяче населения, то у нас в 2 раза меньше, чем в Молдове, чтобы вы тоже понимали. У нас средний европейский уровень. Вот это показатель, хороший показатель.

Что мешает развитию государства? Внешний фактор. Внешний фактор, к сожалению, очень сильно, как я уже сказал, повлиял. Очень сильно повлияли именно боевые действия на территории Украины. Это трагедия. Конечно, она оказала негативное влияние на экономическое развитие Приднестровья. Это и экономическое давление со стороны Молдовы – конечно, тоже оказывает. Уверяю вас, если бы дали нормальные свободы и права нашим экономическим субъектам, был бы гораздо более цветущий край, чем на сегодняшний день. Я в этом убежден. И всё это бы отразилось на пенсиях и на зарплатах. В этом нет никаких сомнений. Но и даже в тех условиях, в которых мы находились, мы реализовывали свои программы развития. Вот даже взять Фонд капитальных вложений. Мы отремонтировали либо построили вновь порядка шестисот объектов. Это объекты здравоохранения, и социальные, и школы, и детские сады, и коррекционные, и детские дома, и объекты жилищно-коммунального хозяйства, спортивные площадки, парки и так далее. Это всё на виду, в принципе, вы всё это видите своими глазами. Но, к сожалению, на сегодняшний день он во многом, конечно, секвестирован. Какие-то работы мы проводим, особенно в системе здравоохранения. Но хотелось бы большего. Хотелось бы инвестиций в Приднестровье хороших, чтобы сюда люди вкладывали денежные средства, реанимировали предприятия, и дальше Приднестровье развивалось. Народ этого однозначно достоин, и это будет рано или поздно. Я ни капли не сомневаюсь. Просто такой мы проходим исторический период. В то же самое время, несмотря на внешний фактор, здесь, внутри, в Приднестровье, мы должны сделать всё зависящее от нас, чтобы сохранить стабильность и развитие даже в этих условиях.

Зинаида Кицкан, Первый Приднестровский телеканал:

Вы коснулись программ развития, конкретно ФКВ. Мы прекрасно помним, как работал фонд, как менялся облик садов, школ, Домов культуры в наших селах. В этом году заканчивают работы на тех объектах, которые были начаты ранее. Хочется спросить, планируется ли в будущем году работа ФКВ, если да, то что у нас будет?

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

Фонд капитальных вложений, конечно же, постоянно развивается. И планы у нас есть. Просто планы будут рассматриваться уже с точки зрения возможностей. Но те объекты, которые начаты, они будут закончены. Речь идет в большей степени об объектах здравоохранения. Это РКБ: это инфекционная больница, это кардиоотделение, это станция переливания крови, это пищеблок и столовая, и многие другие мелкие объекты на территории. Это инфекционный центр, в том числе административное здание. Это поликлиники в Слободзее, в Григориополе, больница в Каменке. Очень большая проблема со станцией скорой помощи в Тирасполе. Коробка поднята, надо её заканчивать. Эти объекты, конечно, мы будем доводить до ума, до конца, до реализации. Новые объекты уже будут зависеть от поступлений в бюджет и от ликвидации тех кризисных явлений, которые на самом деле имеют место в Приднестровье.

Александр Корецкий, ИА «Новости Приднестровья»:

Вадим Николаевич, Вы сегодня уже поднимали тему причин молдо-приднестровского конфликта, выборов в Молдове. В связи с этим такой вопрос: есть ли на сегодняшний день в Молдове политическая сила, партия, с которой можно вести диалог, восстановить этот диалог и решать проблемы, которые за все эти годы накопились между Молдовой и Приднестровьем?

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

Дай бог, что есть. Я очень на это надеюсь. Потому что я только за переговорный процесс, только за диалог. Если таковые появятся, я буду рад. Но я бы политической партии – любой – посоветовал бы всё-таки ответить на элементарный вопрос. А кто они есть вообще в Молдове? Что это за народ вообще: молдавский, румынский, бессарабский? Какая история? Какой язык на самом деле? Кто вы? Какой народ проживает в Молдове? Естественно, те факторы, которые я обозначил, они могут чётко сказать, что де-юре и де-факто на территории исторической Бессарабии и современной Молдовы проживает новый румынский народ. Потому что язык, история это определяет. Язык румынский, история румын. Всё. Как люди себя чувствуют? На самом деле, конечно же, те, кто будут смотреть, скажут, ну какие мы румыны, мы – молдаване. Вопросов нет. Согласен. Есть масса людей, которые проживают в Молдове и считают себя молдаванами. Но вы говорите всё равно на румынском языке. Нет, мы говорим на молдавском языке. Так молдавского языка нет. Его вычеркнули из перечня языков мира. И никто из ваших лидеров и партий не потрудился это восстановить. Так что как-то так, к сожалению. Вначале, я думаю, политическим силам в Молдове надо разобраться, кто они есть, где живут, для какого народа работают. От этого будет зависеть многое и, наверное, диалог. Я диалога хочу. Я готов говорить с любыми партиями, с любыми лидерами, потому что, я уже это говорил, любые вопросы должны решаться за столом переговоров, как бы ни было сложно. На самом деле войну начать легко. Закончить очень трудно. Вы все люди умные, грамотные, наблюдаете за происходящими процессами, наверное, понимаете правоту моих слов в конечном итоге. Любую возможность сохранить мир надо использовать. Только за столом переговоров должны решаться все вопросы. А если война и идёт, её надо прекращать. Сохранение мира на самом деле непростой процесс. Но я готов. Я, конечно, готов сражаться за мир мирными способами, не допустить эскалацию напряжённости, войны на территории Приднестровья. И этого, конечно же, и не будет здесь.

Ещё раз возвращаясь к молдавским политическим элитам: я не вижу их стремления воевать с Приднестровьем. Слава богу. Но, конечно, надо чуть-чуть скорректировать определенные провокационные каналы, которые любят порассуждать, накрутить, создать эскалацию на самом деле. Они же не журналисты, это просто проплаченные люди, они выполняют свою задачу. Это – пропагандисты. Это не журналисты. Надо отличать журналистов от пропагандистов за деньги и отдельных должностных лиц, отдельных политиков или депутатов, которые тоже, скажем так, склонны к провокации эскалации. Их надо, конечно, как-то скорректировать в Молдове, чтобы не допустить глобальных потрясений. Они не нужны абсолютно.

Александр Лагутин, РИА «Новости»:

Вадим Николаевич, недавно президент Молдавии Майя Санду в интервью заявила, что для процесса приднестровского урегулирования необходимо вывести российские войска из Приднестровья. Также она добавила, что скоро может для этого появиться некий геополитический шанс. Вот Вы предвидите, что за «некий геополитический шанс», как Вы вообще оцениваете российское военное присутствие в Приднестровье сегодня?

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

Надо было президента Молдовы попросить раскрыть, что она понимает под «политическим шансом». Я не буду гадать и фантазировать. Это невозможно. Это первое. Второе. Начнём с того, как здесь появились российские миротворцы. Опять же возвращаемся к учебнику «История румын и всеобщая история», где прописано, что Приднестровье вместе с Россией начало войну с Молдовой. Но это ложь, конечно же, ложь и провокация тех историков, которые это пишут. Это не история, это просто ложь, пропагандистская ложь. На самом деле войну начала Молдова. Вторжение в Дубоссары, провокации в Дубоссарах, вторжение в Бендеры – тому подтверждение. Я об этом уже говорил, повторяться не буду. Война шла 40 дней, закончилась подписанием мирного соглашения. Подписали, напомню, президент Снегур, президент Ельцин в присутствии Игоря Николаевича Смирнова, Президента Приднестровской Молдавской Республики. Согласно данному соглашению сюда вошли миротворцы. Именно Россия остановила ту войну. Слава богу! Ну как слава богу… Вообще плохо, это катастрофа. Но слава богу, она продлилась только 40 дней. Вы же видите по телевизору, что такое война. Видите, что происходит между Украиной и Россией? И далеко не 40 дней. И какие последствия. Вы же наблюдаете за ними. Вот Российская Федерация тогда остановила, не дала случиться развитию последствий, тех, которые вполне могли быть здесь: и в Приднестровье, и в Молдове. То есть Россия – миротворец. И до сих пор есть трехсторонние миротворческие силы. Я напомню, что не только Россия осуществляет миротворческую миссию: есть миротворцы и Приднестровья, есть миротворцы и Молдовы – это совместная миротворческая миссия, которая охраняет мир на Днестре. Есть механизмы миротворческой операции. Это Объединенная контрольная комиссия, Объединенное военное командование, где также присутствуют и украинские дипломаты, и украинские военнослужащие. Всё. И пока иных не создано.

Я напомню историю вторжения в город Бендеры. Это к тому вопросу, что многие политики молдавские говорят о замене военной миротворческой операции на гражданскую миссию. Мы наблюдали 19 июня 1992 года за поведением так называемой гражданской миссии. Они все разбежались по городу Бендеры, как мыши. Их потом с трудом удалось собрать. Слава богу, все были живы, здоровы и отправлены, так сказать, в свои государства. Это – гражданская миссия. Они даже не удосужились написать какого-то отчёта о начале боевых действий. Они самоликвидировались. Они испугались. Вот и всё. Вот вам гражданская миссия. Форму миротворчества пока поменять невозможно. И, кстати говоря, согласно самой концепции переговорного процесса: вначале определен статус, а потом уже будет вопрос рассмотрен о нахождении миротворческих сил, военного присутствия, а не наоборот. Поэтому шанс один только – это сохранение мира, на мой взгляд. Он есть, и мы должны им воспользоваться. И кто на сегодняшний день заявляет о выводе миротворческих сил с территории Приднестровья, больше подыгрывает всё-таки воинственным настроениям. Этим моментом кто-то может и воспользоваться. Поэтому миротворцы – это гарант мира на территории Приднестровья на сегодняшний день.

Дмитрий Матвеев. Первый Приднестровский телеканал:

Вадим Николаевич, в продолжение этой темы хотелось бы задать вопрос об активности международных посредников, которые участвуют в переговорном процессе. Мы видим, что частые визиты совершаются в Тирасполь представителей посольств и так далее. Есть ли сейчас у них видение какого-либо объективного возобновления диалога с Молдовой? Есть ли на столе какой-нибудь план, который обсуждается, или это перспектива далёкого будущего?

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

Да, визитов много. Активна и комиссия Европейского союза, и миссия ОБСЕ, и отдельные послы отдельных государств также, конечно, приезжают, присутствуют здесь, в Приднестровье, ведут диалог со мной как с Президентом, с другими должностными лицами. Я рад, что диалог есть хотя бы на каком-то уровне и этапе. Но я не вижу общей консолидации, общего согласия к возобновлению работы формата «5+2». Это международно признанная площадка, и к ней пока не готовы, скажем так, все её участники. Я напомню, что формат «5+2» – это Молдова, это Приднестровье, это Россия, это Украина, это Европейский союз, ОБСЕ и Соединённые Штаты Америки. Но я предполагаю, что наступит момент, когда всё-таки разум восторжествует и все возвратятся на ту площадку, которая была. Без нее никак нельзя. Всё остальное, оно искусственно, вы знаете. Вот эти попытки «1+1», какие-то переговоры между должностными лицами… Ведь, по большому счёту, рабочие группы, которые существуют, – это продолжение формата «5+2». То есть его как бы нет, а рабочие группы как бы работают. Но работают не с той интенсивностью, потому что нет подачи, нет подачи самого формата «5+2». И потихонечку все это сходит на нет, скажем прямо. И опять возвращаемся ко всем тем проблемам, которые существуют. Конечно, есть абсолютные причинно-следственные связи: отсутствие переговоров и проблемы. Переговоры должны быть. Я, как уже говорил, готов с любым политиком Молдовы сесть за стол переговоров и обсуждать те проблемы, которые есть на самом деле. И, естественно, мы ратуем за возобновление постоянного совещания формата «5+2».

Никита Кондратов, Первый Приднестровский телеканал:

Вадим Николаевич, сегодня уже говорили, что ситуация в экономике непростая, и приднестровцы это чувствуют. Экономическое давление Молдовы плюс эхо газового кризиса, поступления в бюджет, налоги упали, а это – зарплаты и пенсии. Сотрудники бюджетной сферы в июле месяце получали зарплату в два этапа, в августе ситуация нормализовалась. Как обстоят дела, удалось ли накопить какой-то запас? Дальше зарплаты и пенсии будут в ручном режиме считаться, или уже можно считать, что ситуация наладилась?

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

Надо говорить правду всегда. Конечно, пока будет в ручном режиме. Вот в том, как он есть. Ситуация пока далека от стабильности, потому что предприятия не работают в полную свою мощь, понимаете? Здесь в большей степени предусмотрен ручной режим со стороны Правительства, Верховного Совета, Президента – власти в целом. Пока так.

Ольга Лазневая, пресс-центр МВД:

Вопросу улучшения условий жизни населению уделяется большое внимание. Безопасности – большое внимание. Хочется акцентировать внимание на ситуации на дорогах. Государством сделано очень много. Расширяется система «Безопасный город». СМИ транслируют ролики социальные. Сотрудники ГАИ проводят бесконечные рейды, профилактические мероприятия. Но, к сожалению, ситуация непростая остается. Недавнее ДТП со смертельным исходом. За водителем числилось за последние 5 лет 64 нарушения, 25 из них – за превышение скорости. Он оплачивает штрафы, но дальше продолжает нарушать. Есть такие примеры, их немало. На Ваш взгляд, что может дисциплинировать водителей? Увеличение сумм штрафов или введение балльной системы? Может, какие-то другие ещё есть решения?

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

Я начну со смысла принятия любого решения. Я неоднократно заявлял свою позицию: где есть жизнь человека, всё бросай, а жизнь спасай. Жизнь спас – с остальным разберёшься. Вот примерно так. Поэтому, конечно же, любое законодательство, которое охватывает безопасность или жизнь человека, должно быть более конкретно и жёстко даже, так скажем. От этого зависит жизнь людей. В свое время, где-то лет 15 назад, я просто помню цифры, статистику некоторую, на дорогах республики погибало в год где-то 50-60 человек. Половина из них были в состоянии алкогольного опьянения. Даже, может, и больше. Превышение скорости во многих случаях связано тоже с употреблением спиртных напитков либо наркотических средств. Государство начало жестко бороться с теми людьми, кто употребляет, скажем так, и садится за руль. У нас реально жесткое законодательство, предусмотрено даже лишение свободы за такие деяния, предусмотрено изъятие транспортного средства судом и даже предусмотрено пожизненное лишение права на управление транспортным средством. Это в ряде отдельных случаев, когда есть летальный исход ДТП. И все же сотрудники ГАИ постоянно отчитываются, что выявляют таких граждан, которые все-таки садятся в нетрезвом состоянии либо наркотическом опьянении за управление транспортным средством. Тем не менее принятие жестких мер к данной категории граждан привело к тому, что в республике смертность на дорогах составляет не более 20 человек в год. Вот вам и ответ на вопрос. Да, жёстко. Но только благодаря этой позиции нам удаётся спасать людей в год – 30-40 человек. Это немало. Это не просто человек. Это семьи, это трагедии, это дети-сироты, это жёны, это родители и так далее. Многие критиковали, мол, жестко. Но подождите секундочку – вот результат. Превышение скорости тоже одна из, скажем так, причин летальности на дорогах. Я об этом тоже говорил и говорю: надо придумать механизм, чтобы те, кто системно нарушает правила дорожного движения, также лишались права управления и вынуждены были пересдавать экзамены, а еще сдавать какие-то психологические тесты и так далее, проходя определенные бюрократические барьеры для получения права управлять транспортным средством. Это, возможно, балльная система. Хотя она критикуема в тех государствах, где она уже есть, но тем не менее она играет свою роль. Если гражданин – системный нарушитель правил дорожного движения, а проще – закона, то к нему надо применять соответствующие меры. Лишать его права управления транспортным средством и отправлять на пересдачу. Может, он забыл или не знает, что скорость не надо превышать, к примеру. Либо выделить блок нарушений, например, превышение скорости. И за трижды в год превышение скорости – опять же лишение права управлять транспортным средством. Я предлагаю Министерству внутренних дел и Верховному Совету поработать (вместе со мной – пожалуйста) и прийти к формуле, что делать со злостными нарушителями правил дорожного движения. Я знаю таких индивидуумов (я просил данные определенные – не сейчас, чуть раньше), которые в год допускают более 100 нарушений правил дорожного движения. Да, они платят штрафы. Ну и что? Вот ну и что? Они пренебрежительно к этому относятся и считают это, как говорится, своим правом вот так жить. Нет. Ты живи как угодно, но не создавай угрозу окружающим. Вот в чём проблема. Ведь мы говорим не только об угрозе жизни человека конкретного, который садится за руль в алкогольном опьянении, но и тем, кто посторонний абсолютно. Почему эти люди должны погибать из-за действий того или иного лица, не соблюдающего закон? Их надо дисциплинировать. Эта работа еще впереди, она будет проводиться. И мы будем вырабатывать формулы для сохранения жизни людей. И ни в коем случае эта работа не будет направлена на ухудшение положения автолюбителей. Ни в коем случае. Не нарушай – и все будет нормально. Я начинаю с себя. Вы видите, как перемещается президент по дорогам Приднестровья. Я поставил так, что транспортные средства, которые возят президента, не нарушают правила дорожного движения. Не нарушают. Это правильно. Но если президент это может сделать, Государственная служба охраны может, то, наверное, все остальные тоже должны также этого и придерживаться. Вот и всё. Поэтому работа будет проводиться, согласен с вами.

Игорь Авренев, ТСВ:

Вадим Николаевич, про дорожную тему – валидаторы. Уже месяц работают валидаторы. Можно какой-то итог подвести: что видит государство, что получило государство от введения валидаторов, как дальше будет ситуация? Может быть, цены изменятся на проезд в транспорте? Что будет?

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

Зачем вообще нужны были валидаторы? Что такое валидатор? Такое слово ещё непонятно никому. Это просто учёт. Грубо говоря, для общего понимания, это – кассовый аппарат. Представьте себе, деятельность по перевозке пассажиров была неучетна. То есть совершенно было непонятно, сколько юридическое лицо получает денежных средств за свою деятельность и с чего платит налоги. И, наконец, государство к этому пришло. Это надо было делать раньше, гораздо раньше – вводить учёт перевозки пассажиров. Это касается и муниципальных транспортных средств, таких как троллейбусы, автобусы, и частной формы собственности – без разницы. Просто учёт. Учёт предполагает суммы дохода. Сумма дохода предполагает налоги. А вот после того, как государство в лице правительства увидит результаты своего труда, проведёт анализ, оно сделает вывод. Да, перевозчики нуждаются в каких-то льготах, потому что они не вытягивают перевозку пассажиров, к примеру. А может, наоборот, встанет вопрос о сокращении маршрутов, потому что слишком много этих маршрутов. Допустим, сейчас 70, образно говоря, а достаточно оставить 40. Ведь, по большому счёту, проблема перевозки пассажиров состоит только в самих пассажирах, вернее, в их отсутствии. Понимаете? Если бы они были – много пассажиров, так и проблем бы не было. А их отсутствие заставляет, скажем так, нарушать где-то, скрывать суммы полученных доходов и так далее. Вот надо с этим разобраться и перейти к пониманию, сколько надо транспортных средств, как они должны работать, по каким маршрутам, и, естественно, нуждаются ли в тех или иных налоговых льготах те перевозчики, которые есть. И вот именно валидаторы, этот учёт служит этому, чтобы перейти к нормальному пониманию вещей, к нормальному отношению между перевозчиками и государством. Вот это цель. И она, однозначно, будет достигнута.

Виктор Бережный для «Парламентской газеты»:

Вадим Николаевич, уже поднимали тему истории. В продолжение. Что делается в Приднестровье для сохранения исторической памяти?

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

Делается многое, конечно же. Мне трудно разорвать свою как Президента деятельность с понятием исторической памяти. Мы живём, формируем эту историческую память на сегодняшний день и документируем её. Но если из физических аспектов, то, конечно же, историческая память выражена в памятниках. Памятник – память, чувствуете, да? Мы выделяем на это денежные средства, ремонтируем все памятники защитникам нашей Родины. Это касается и памяти участников Великой Отечественной войны. Это касается памяти защитников 1992 года. Это касается памяти защитников времен Первой мировой войны и памяти тех защитников, кто отстаивал интересы Российской империи при существовании самой Российской империи. Как вы видите, все памятники в основном отремонтированы, приведены в надлежащий вид, а самое главное, на этих плитах есть память – есть имена, есть события, есть факты. Это самое главное.

Кроме того, естественно, я об этом уже говорил, есть и трагедии. Вот взять трагедию Холокоста. Мы открыли несколько памятников новых – именно памяти жертв Холокоста. И сейчас проводим капитальный ремонт в Дубоссарах. Об этом я уже говорил. 12 сентября – дата. Именно 12 сентября 1941 года начались расстрелы несчастных людей там, на этом месте. И мы будем открывать уже обновлённый мемориал. Несмотря на сложности финансовые (они, конечно, есть), мы вкладываем туда немало денежных средств. Мемориал большой, прямо скажем. Мы хотим сделать так, чтобы к этому месту с ремонтом не возвращаться долгие десятилетия. Сделать капитально и качественно.

Это музеи. Тот же музейный квартал, открытие музеев археологии, палеонтологии в Приднестровском госуниверситете и на территории Екатерининского парка. Строительство музейного квартала, где будет представлена история от археологии до сегодняшнего дня – это раннее и позднее Средневековье, это Российская империя на берегах Днестра, это и МАССР, это эпоха Великой Отечественной войны, Советского Союза и Приднестровской Молдавской Республики. Это важно.

Ну и, конечно, если мы говорим о трагедиях, про это тоже не стоит забывать, у нас есть Музей жертв политических репрессий возле бастиона святого Владимира, на месте расстрела этих несчастных, где построен храм, где состоялись перезахоронения. Тоже наша история. И тоже из неё надо извлекать определенные уроки. Это правда. Историческая память в этом и состоит. Не просто в словах, а в делах, наверное. Не наверное, а точно. Точно могу сказать: в делах. Вот мы своим делом подтверждаем ту историческую память, которую сохраняет весь приднестровский народ.

Алиса Коханова, газета «Гомiн»:

У нас в последнее время отмечается значительная нехватка учителей-предметников в школах. Каким образом будет исправляться эта ситуация?

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

Да, есть в этом проблема. Она очень существенна. Отвечая на вопрос, я немножко расширю параметры ответа. Они связаны вообще со школой как таковой, как института. Если говорить о Приднестровье, есть у нас, конечно, и сельские школы, есть и городские школы. Треть населения, прошу заметить, проживает в сельской местности, и сельская школа должна быть. Сокращать сельскую школу категорически недопустимо. Но есть нюансы. Есть маленькие сёла, где проживает небольшое количество людей и в школе учится малое количество деток: 5 человек, или 10 человек, или двое, или трое, или четверо. И те граждане или должностные лица, которые говорят, пусть даже двое учатся, а школы должны быть, они не понимают, о чём говорят. Объясню, почему. Потому что там не только должны быть дети представлены. Там должно быть представлено полное образование, то есть должны быть учителя математики, физики, истории, литературы, русского языка, иностранного языка и всех остальных предметов, которые присутствуют в программе учебного заведения. Мы должны детям дать не просто школу, стены, мы должны дать полное среднее образование. Мы начали укрупнять сельские школы. Мы это делали в прошлом году. И вы видели, как мы это сделали. Вначале мы закупили автобусы для того, чтобы перевозить детей в, скажем так, школьный центр, а потом только начали заниматься этой реформой. В некоторых школах были сокращены старшие классы. При этом начальные классы были оставлены. То есть все школы есть. С первого по четвертый класс школы везде действуют. Что такое школа с первого по четвертый класс? Это школа одного преподавателя. Один класс – один преподаватель. То есть здесь легче. Не надо искать учителей физики, химии, литературы, математики и так далее. И мы школу сохраняем как центр притяжения. Никто ни в коем случае не ставит целью сокращение школ. Наоборот, проводится их усиление. Сельская жизнь – это центр традиций, центр культур народов, проживающих здесь, в Приднестровье. И школы – это центр и традиций, и культур, и языков. И это мы будем сохранять.

В городских школах и в более крупных сельских школах есть проблемы с учителями физики, математики, русского языка, литературы и так далее. Не буду перечислять. Но для решения у нас есть учебное заведение. Это базовый Приднестровский госуниверситет. И программа, которую мы запустили пять лет назад, дает свои плоды. Все выпускники, которые заканчивают высшие учебные заведения, среднеспециальные учебные заведения на бюджетной основе, должны отработать в государственных институтах, в том числе в школах. Если это высшие учебные заведения – 3 года, если среднеспециальные – это 2 года. Вот такой порядок. Мы закрепляем учителей в школах таким образом, этим механизмом. Ранее, если выпускники заканчивали вуз на бюджетной основе, их никто не держал, не было договорных отношений, и они просто не шли работать в учебные заведения. Сейчас работают другие механизмы. Если выпускник нарушил свой контракт и не идет работать в школу, он обязан выплатить государству денежные средства, потраченные на его обучение. И такой механизм тоже работает. Если ты закончил за личный счет, то есть на внебюджетной основе, то пожалуйста – у тебя свободный диплом, ты устраиваешься, куда хочешь. Но если учился за бюджетные средства, извини, ты должен работать. Это касается не только просвещения, это касается и здравоохранения, и иных направлений жизнедеятельности государства. Конечно, государство должно думать о тех или иных льготах учителям, это касается и зарплаты, это касается и пособий, это касается и жилья. Это отдельная тема для разговора. Мы в этом направлении, конечно же, работаем. Есть определенные результаты, но этого мало. Надо усиливать.

Людмила Солтан, газета «Адевэрул Нистрян»:

Вы сказали, что мы готовимся к любому варианту развития ситуации с газом, и упомянули твердотопливные котлы. Мы экономим. Если я правильно понимаю, в приоритете социальные объекты. Но озвучу вопрос родителей, которые устали от дистанционки. Планирует ли государство оснастить котлами все школы и садики для того, чтобы дети могли учиться? Понимаю, это дорого. В состоянии ли мы их обслуживать?

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

Вы поймите, твёрдотопливный котел – это не просто печка, в которую условный сторож Вася подкидывает дровишки. Это сложный механизм. Его надо уметь эксплуатировать. Если его неправильно эксплуатировать, он тепло давать не будет. Он просто сгорит. Поэтому, если речь идёт о, допустим, каком-то элементе питания, таком как твердотопливный котёл либо жидкотопливный котёл, неважно, тут нужны специалисты. Они должны быть. Это бригада. Это ночные смены. Не всё так просто. Но мы этим занимаемся. На случай режима ЧП. Пример. Вот, допустим, взять Каменку. У них во второй школе, центральной, стоит твердотопливный котел. Там поставили самый первый произведённый на территории Приднестровья, на заводе «Электромаш», котел. Он в состоянии отопить всю школу. Кстати, работает даже лучше, чем когда школа отапливалась на газе. То есть он даёт достаточное количество тепла. В случае определенных ситуаций лучше будет собрать учеников в одной школе на определенное время, чтобы учиться очно. Либо взять, допустим, детский сад в городе Каменка. Детский сад тоже обеспечен твердотопливным котлом, и он по своей мощности позволяет всех детей из Каменки принять в этот садик. Вот это – решение вопроса. Естественно, все школы, которых 160, обеспечить котлами не то чтобы нецелесообразно, а физически невозможно. Но сделать центры обучения, обеспеченные теплом, вполне нам по силам. Чем мы и занимаемся.

Ирина Руснак, ТСВ:

Был вопрос про энергобезопасность. Хотелось вернуться к этой теме, так как она волнует большую часть жителей нашей страны. Все-таки, на данный момент можно ли говорить о каких-то перспективах развития этой ситуации? Какой она будет, что примерно нас ждет, уже понятно? Про общеобразовательные учреждения, больницы мы поговорили, но тем не менее. Есть у нас план «Б» на случай негативных сценариев? Вы сказали, что мы рассчитываем на позитивные, но тем не менее…

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

План есть – и «А», и «Б», и «В». Разные события, разные последствия могут быть. Вообще, тема альтернативной электроэнергии не решается за год или за полгода. Это планы большой перспективы. Сейчас, если вы обратили внимание, наши внутренние инвесторы осваивают тему инвестиций в возобновляемую электроэнергию – электрические панели, генерация электроэнергии через солнечный свет. Это тоже большая программа. Программа требует определенных вложений. На мой взгляд, это все очень актуально, перспективно и по нашим силам. Но это не за год, естественно. Мы будем к этому двигаться и, может быть, придём к тому, что солнце будет генерировать, допустим, 50% потребности Приднестровья в электроэнергии. Дай-то Бог. Все остальное – тоже. Конечно же, мы работаем с коллегами из Российской Федерации, мы работаем с «Молдовагаз», мы работаем с должностными лицами Молдовы. Это все соединенный момент для того, чтобы газ не прекращал сюда поступать – и для нужд предприятий, и для нужд населения, и для нужд выработки электроэнергии. Я пока не слышу высказываний должностных лиц, кто принимает решения, что это будет прекращено. Наоборот, есть позитивные взгляды в части сохранения баланса в Приднестровье с точки зрения обеспечения энергоресурсами. Это тоже большая работа. Эта работа не показывается в средствах массовой информации, но проводится практически каждый день, уверяю вас.

Ольга Марчук, Первый Приднестровский телеканал:

Вадим Николаевич, в Приднестровье работает порядка пяти государственных программ по лечению и профилактике различных заболеваний – ВИЧ, онкология, сердечно-сосудистые заболевания. Многих наших пациентов за счёт нашего бюджета по государственным программам лечат за рубежом. Скажите, пожалуйста, нынешнее нестабильное экономическое положение как-то сможет повлиять на оказание этих услуг? И будут ли эти программы пролонгированы?

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

Конечно, экономическая ситуация влияет на всё. Это и понятно. Но что касается здравоохранения, опять же, это – жизнь людей. Во главе угла жизнь человека: делай все, чтобы спасти жизнь человека, остальное, наверное, второстепенно. Поэтому эти программы работают. При том или ином финансировании, но они работают.  Кого мы лечим за рубежом? Тех, кого не можем вылечить в условиях Приднестровья, если не хватает мощностей, специалистов и оборудования в том числе. По-моему, порядка 5000 человек получили лечение за рубежом начиная с 2018 года. Считайте, это может быть каждая спасённая жизнь. 5000 человек. Из этих пяти тысяч две с небольшим тысячи – это люди, страдающие сердечно-сосудистыми заболеваниями. Эти операции мы проводим в Кишинёве, проводим успешно и продолжаем это делать. В этом году провели более 200 таких операций, несмотря на сложности с бюджетом. Следующее направление – это тазобедренные суставы, коленные суставы. Много операций провели на территории Молдовы. По соответствующим договорам. Мы за них платим. Приднестровье за них платит. Молдова не делает это бесплатно. Это понятно, это естественно, это нормально. За всё надо платить денежные средства. Но замена тазобедренных суставов и коленных суставов уже вполне освоена и нашими хирургами Республиканской клинической больницы. И уже сотни операций таких успешно проведено в Тирасполе. Конечно, в этой части мы уже будем направлять денежные средства на наших специалистов, на закупку соответствующих суставов, на проведение соответствующих операций, на повышение квалификации этих врачей. А то, что мы не можем, будем продолжать делать на территории ближнего и дальнего зарубежья. Здесь в большей степени речь идёт об онкобольных и о единичных случаях заболеваний, которые не подлежат лечению на территории Приднестровья.

Зинаида Кицкан, Первый Приднестровский телеканал:

Вадим Николаевич, Вы уже касались учебных заведений, садов, школ. Вот вопрос конкретный по Бендерам, а именно – по нескольким садам, которые приостановили работу, и школе на Липканах. С чем связано такое решение? Это демографическая проблема или что? Спрашивают родители.

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

Да, я знаком с этой проблемой, конечно же. Я получал соответствующие заявления граждан. Я еще раз повторюсь, что граждане, которые пишут Президенту, могут быть уверены, что я рассматриваю всю почту. Я говорил с главой госадминистрации. Проблема, да, больше демографическая. Вы поймите, в городе Бендеры проживало когда-то 140 тысяч человек. Сейчас где-то 75-80 тысяч. Примерно так. И количество школ и детских садов не может сохраниться в том же количестве. Получаются ситуации, когда в детском саду 20 деток и 25 человек обслуживающего персонала. Это экономически нецелесообразно. При этом буквально рядом есть садик полупустой. Никто же не говорит о том, что этих детей выставили на улицу и лишили их права посещать детский сад. Ни в коем случае. Речь идет о том, чтобы укрупнить данные детские садики, пойти по этому направлению. То есть детский сад себя просто изжил, потому что просто там нет детей. Школа – то же самое. Та же причина. Та же проблема.

Дмитрий Матвеев, Первый Приднестровский телеканал:

Вадим Николаевич, буквально вчера Приднестровье снова столкнулось с волной мошеннических звонков. Их было какое-то рекордное количество. И, наверное, погасить это удалось вчера с помощью средств массовой информации и так далее. Но всё-таки этот феномен продолжается, и жители Приднестровья так или иначе всё равно попадаются на их удочку. То же самое связано и с проблемой вовлечения молодёжи в так называемую дилерскую работу по распространению наркотиков. Идет в этом отношении работа, но хотелось бы уточнить: какие есть результаты на данный момент и удаётся ли справиться с этой проблемой?

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

Начнём со звонков мошенников. Мы знаем отлично, где эти центры мошеннические находятся – на территории Молдовы. Территория Молдовы – сегмент для нас труднодоступный. Мы вынуждены бороться с теми, кто непосредственно приезжает в Приднестровье для того, чтобы обманным путём похитить денежные средства доверчивых граждан. Кто используется? В основном, опять же, граждане Молдовы – молодые люди, которым рассказывают следующую историю: езжайте в Приднестровье – в Тирасполь, в Бендеры, ещё куда-нибудь, милиции там нет, ничего там нет, не бойтесь, просто идите, заберите деньги, привезите, и всё будет нормально. Кто на это ведётся? Кто-то ведётся, потому что приезжают. Приехали – мы их задерживаем. Естественно, возбуждается уголовное дело за мошенничество. Человек лишается свободы либо применяется иная мера воздействия на данного гражданина с точки зрения судебной практики, судебного решения. Не только Приднестровье подвержено данным мошенническим атакам. Наверное, это болезнь всего постсоветского пространства. Мы должны заниматься, конечно же, борьбой с этими мошенниками. Естественно, мы должны заниматься соответствующей пропагандой, то есть доводить до людей информацию, чтобы они не стали жертвой таких обманных разводов. Это – одна составляющая. Вторая составляющая – распространение наркотиков по интернет-сети. Что касаемо борьбы с незаконным оборотом наркотиков, то в Приднестровье всегда этому уделялось повышенное внимание. Я работал и министром внутренних дел, был и начальником милиции, и всё это знаю изнутри. Борьба борьбой, а надо заниматься и профилактикой. Очень серьезной профилактикой надо заниматься. 22 августа была учительская конференция. Я там дал определённую информацию и рекомендовал нашим учителям тоже вникать в эту работу поглубже и проводить вместе с министерством внутренних дел соответствующую работу по профилактике этих преступлений. Министерство внутренних дел будет проводить цикл лекций, как они делали и ранее. Но я дал указание, чтобы каждый, кто является слушателем данных лекций (это дети от 15 до 18 лет – такой срез, кого уже можно вовлечь в данную преступную деятельность), расписался в том, что он прослушал лекцию и знает меры ответственности за данные деяния. Если он несовершеннолетний, ему нет 18 лет, родители расписываются за него. Такие журналы регистрации появятся в Приднестровье. Должна быть не просто лекция впустую. С чем я лично сталкиваюсь? Документируют несовершеннолетнего. Что он сделал? Ему 16 лет. Есть реальные примеры, я не буду называть фамилии, они не нужны. Тем более что уголовные дела расследуются. Он сам вышел в сеть интернет. Он сам нашел тех, кто распространяют наркотики по интернет-сети. Он сам изъявил желание в этом участвовать. Он сам договорился о заработке и выполнял их указания по закладкам, где был задержан работниками милиции. Вы тоже поймите: это преступление сложное, оно скрытое, латентное, задокументировать его непросто. Но когда такого дилера задерживают, то к нему применяются все самые строгие меры. Это и ограничение свободы, и лишение свободы в конечном итоге. Это все должны знать. Мы делаем репортажи, Министерство внутренних дел этим занимается. Берём интервью у тех детей, несовершеннолетних, кто осужден и находятся в местах лишения свободы. Не только несовершеннолетних, а вообще. И они рассказывают: да, совершили ошибку. Это плохо. Это всё показывается и рассказывается. Поэтому говорить о том, что, мол, мы не знали, что это так жёстко… Есть приговор суда. Суд принимает решение. По приговору суда за сбыт наркотиков 23 года, понимаете?

Помните историю с этим так называемым политическим заключённым, который попал в списки? Молдова называла его политическим заключённым. Он получил у нас за сбыт наркотиков – жёсткой синтетики – 23 года лишения свободы. Мы пошли навстречу, передали его в молдавскую полицию. Он тоже находился в розыске в Молдове за аналогичные преступления. Там ему было обозначено 8 лет лишения свободы. То есть из одной тюрьмы переехал в другую – из приднестровской в молдавскую. Но молдавская власть его назвала политическим заключённым. Никто так и не понял, почему он политически заключён, но факт имел место. Он скрывался просто на территории Приднестровья, жил на территории Слободзейского района почти год и вернулся к своему преступному промыслу. Продавал наркотики приднестровским гражданам, за что был задержан и осужден, но мы его вернули в Молдову, и он там дальше продолжает отбывать наказание. Незаконный оборот наркотиков – это бич всего мира, на мой взгляд. Здесь, в Приднестровье, мы тоже находим силы и средства бороться с данным преступным деянием, понимая, что, конечно, это преступление лежит как фундамент во многом другом – в социальном поведении населения, людей, кто этим занимается, ну и влияет на иную преступность, на ее распространение. К счастью, если сравнивать цифры по привлечению к ответственности за немедицинское потребление наркотиков, за незаконный оборот наркотиков, конечно, они у нас по отношению к тысяче населения в разы меньше, чем в соседних государствах. Это – результат той профилактики и той борьбы, которую ведёт и Министерство внутренних дел, и иные правоохранительные органы, и государство в целом.

Наталья Кожухарь, Радио 1:

На недавнем педагогическом форуме очень много уделялось внимания вопросам развития образования. В частности, новой Концепции воспитания школьников в духе патриотизма, в духе сохранения исторического, культурного наследия. Сейчас именно такой акцент, потому что в нестабильном мире мы фундамент стабильности находим именно в правильно воспитанной молодёжи?

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

Начнём с молодёжи. Я часто общаюсь с молодёжью, в этом зале в том числе, и скажу, что в Приднестровье очень хорошая молодёжь. И не верьте тем, кто говорит о том, что молодёжь нынче не та. Это неправда. Все проблемы в мире генерирует не молодёжь. Разваливала Российскую империю не молодёжь, разваливала Советский Союз не молодёжь, войны генерирует не молодёжь. Молодёжь – это потерпевшие от действий людей старшего поколения, которые потом говорят, что молодёжь ныне не та. Нет, молодёжь – это тот продукт, грубо говоря, который вы сами и создали своим воспитанием. Вот что воспитали, то и получили. Если молодёжь не та, так вы, значит, не те. Я лично доволен молодёжью. Я люблю нашу молодёжь. Хорошая у нас в Приднестровье молодёжь. Достойная молодёжь. То, что где-то что-то случается, ну так извините, это везде так бывает. Все мы люди. Но в целом я вижу отклик молодёжи. Ее не надо заставлять заниматься патриотическим воспитанием, они сами патриотически воспитываются. Надо только объяснить людям, почему это так. А потому, что народ приднестровский, как я уже сказал, труженик и защитник. Вот и всё. И когда люди этим проникаются, они сами хотят участвовать в этом процессе, понимать суть приднестровского народа, дальше формировать приднестровский народ, усиливать приднестровский народ. Этот год у нас был объявлен Годом приднестровского народа. Мы провели массу мероприятий, выпустили много учебных пособий, которые посвящены именно приднестровскому народу, и дальше будем выпускать их. Но мы провели не все. В процессе реализации мероприятий, посвященных Году приднестровского народа, я как Президент и мои коллеги увидели желание продолжить эту работу. Поэтому следующий – 2026-й – год будет также объявлен Годом приднестровского народа.

Екатерина Пошелюк, пресс-служба Министерства обороны ПМР:

В продолжение поднятой темы. Вы – продолжатель военной династии. По Вашей инициативе создана в нашей республике (и это тоже достижение) система полного военного образования: Суворовское училище, Военный институт и так далее. Какие качества позволяет эта система образования воспитать в каждом мужчине, в каждом человеке как части нашего народа – труженика, защитника и победителя?

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

Начну с того, что я считаю себя человеком военным. То, что у меня так судьба сложилась, и я стал работать в органах внутренних дел, это так получилось в результате развала Советского Союза. Я получал базовое военное образование и считаю себя, по сути, военным. Я понимаю, что такое армия. Понимаю ее проблемы. Понимаю, как эти проблемы можно решать, как должно строиться воспитание молодого бойца. Это важно. Конечно, армия очень полезна для молодых людей. Уверяю вас, даже вот в этом зале я могу сказать, кто служил, кто не служил. Это видно, понимаете? Не критикую никого ни в коем случае. Так получилось, но тем не менее. Сегодняшняя приднестровская армия – это школа жизни. Возвращаемся к срочной службе. Те люди, которые критикуют срочную службу, не понимают, что они лишают себя своих же защитников. Только проходя срочную службу, молодой человек получит навыки выживания в современных условиях и в современной войне. То, что он там ходит строевым шагом, это дисциплина называется на самом деле. Его учат элементарно выкопать окоп, огневую точку поставить правильно, стрелять правильно из огнестрельного оружия, из пистолета, автомата, пулемета, танка, пушки. А самое главное – сохранить себя в условиях современной войны. И никто нигде не научит вас этому, только как в вооружённых силах здесь, в Приднестровской Молдавской Республике. Никто и нигде. В никаких интернетах, никаких, так сказать, историях этому не научишься, пока сам не будешь этим заниматься. Поэтому наша задача не просто забрать молодых людей в вооружённые силы, год они там отходили строевым и ушли. Нет, ни в коем случае. Задача – научить людей выживанию в современных условиях, в условиях современного боя. Учить новым технологиям в том числе. Быть защитником своей Родины, своей семьи и самого себя в конечном итоге. Как по-другому? Надо сохранить себя, чтобы защитить потом Родину. Вот примерно так.

Мы сейчас видим повышенный интерес молодых людей к службе в Вооруженных силах ПМР. Повышенный интерес. В том числе и среди девушек, которые тоже там себя находят. Им это нравится. Потому что это защита. А как по-другому? Смотрите, кругом войны идут, войны жесткие на самом деле, жестокие, прямо скажем, с применением всего возможного, чтобы убить человека. Поэтому мы должны научить людей сохранить себя. Вот это и есть армия. При этом мы полностью ликвидировали дедовщину в вооруженных силах. Когда мне рассказывали большие генералы, что это социальное явление, я этому не верил. Это не социальное явление, а недоработка командиров. Нет дедовщины в Вооруженных силах ПМР. Всё. Построена система образования в Суворовском училище, где порядка трёхсот ребят проходят обучение и потом вливаются в вооружённые силы. Есть Военный институт, новый совершенно институт, с новыми возможностями. Это всё, опять же, входит в фундамент обучения, подготовки защитника Отечества. Не говоря уже о патриотическом воспитании. Там всё в порядке. Вот так вот примерно. То же самое касается Министерства внутренних дел. Это кадетский корпус. Нельзя про него не сказать. Тираспольский юридический институт – там тоже хорошие перспективы. Это отдельная тема. У нас в Приднестровье система подготовки кадров под названием «защитник Отечества», «защитник народа» работает, функционирует. И мы готовы к любым испытаниям, в том числе самым негативным. Но ещё раз говорю, приднестровский народ не агрессор. Мы никому не угрожали. У нас хорошее будущее. И Приднестровье, сто процентов, обретёт независимость благодаря своей работе над этим моментом. Конечно, большую благодарность хочу выразить всем защитникам Отечества, кто служит каждый день. Вот мы с вами ведем диалог, а они несут караульную службу, проводят учения, занимаются боевой работой, ловят преступников, охраняют те или иные объекты. Это очень важно. Без них никак нельзя.

Виктор Бережный для «Парламентской газеты»:

Вадим Николаевич, на следующей неделе Приднестровью исполнится 35 лет. В Тирасполе на главной площади пройдёт юбилейный парад. Какие ещё мероприятия запланированы в республике в честь такой даты? И что бы Вы хотели сказать, пожелать приднестровцам в эти праздничные дни?

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

Мероприятий традиционно много. Военный парад без техники. Это военный парад личного состава – как раз тех подразделений, которые стоят на защите нашей государственности. И я вам скажу так, что это был посыл от самих подразделений, от их командиров, от личного состава, от людей, которые хотят видеть своих защитников в День Республики. Это красиво. Это правильно. Это хорошо. Это первое.

Проводим мы разные мероприятия: и торжественные собрания, и торжественные награждения, и концерты, и открытие музейной части – не всего музея, а его части, касающейся истории Приднестровья и Советского Союза. Салют праздничный и всеобщее гуляние. Подворья в Тирасполе традиционно будут представлены ото всех городов и районов. Народ этого заслуживает. Народ должен и работать, должен и отдыхать. Это нормально.

Что касается пожелания приднестровскому народу. У приднестровского народа, как мы уже об этом говорили, богатая история. Есть и победные страницы, и трагические. И сложные, и непростые времена переживал приднестровский народ. Приднестровский народ заслуживает стабильности, быть уверенным в завтрашнем дне. Заслуживает это наш народ? Я думаю, что да. Своей историей заслуживает, своим уважением к памяти, к истории, к ближнему своему, он заслуживает стабильности, спокойствия, уверенности в завтрашнем дне. Конечно же, мира – без мира никак. Хочу пожелать приднестровскому народу не поддаваться на всевозможные провокации. Хочу пожелать здоровья, достатка, благополучия. Чтобы любовь к ближнему своему не ушла на второе место, нет. Её надо поставить на первое место. Я всегда говорил: чтобы человек был счастливым, достаточно, чтобы он сделал счастливым другого человека. Свою супругу, своих детей, своих близких, родных, родителей. Это сделать надо. И в принципе всё. Уже другие люди с должностными функциями, обязанностями должны служить народу и помогать, скажем так, этому процессу. Чем мы и занимаемся. Но, что касается каждого гражданина, я желаю, чтобы в сердце была любовь, любовь к ближнему своему. И конечно же, признания наших прав, наших свобод, нашей государственности, территориальности. Народ абсолютно этого заслуживает. Наш приднестровский народ – сплочённый народ, который доказал, что он труженик, а не агрессор, который доказал, что он может развивать государство, а не эксплуатировать его, в рамках своих интересов. Он имеет на это право. Наш приднестровский народ имеет полное право на свою независимость и признание. И это будет, я в этом не сомневаюсь. И если завтра Приднестровье будет признано независимым государством, мир станет только лучше. Я думаю, Молдова это рано или поздно сделает. Придут руководители, прагматичные и понимающие, и признают приднестровскую государственность. А потом Приднестровье признает весь мир.

Уважаемые дамы и господа, я желаю вам счастья, благополучия, здоровья, хорошего настроения, позитива и чёткого понимания, что Приднестровье есть, приднестровский народ есть, и мы имеем право на свободу, на жизнь и на признание. Спасибо большое.